Kainde amedha
Hulei-ble
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
LTalk
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Kainde amedha > Последние комментарии в дневнике


суббота, 7 июля 2018 г.
RE: [Б]ыстротечны... Дэн Куро 19:31:13

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Поднимет голову свою изгнанник с юга,
расправит крылья, что давно уж заржавели,
глаза поднимет, распрямится и качели,
что за спиной его, качнутся от натуги

рук сильных, чёрных, но незваных и разящих,
что убивали без разбора, без причины,
являясь частью сильной плоти и личины,
убийственной, опасной, тонкой, но изящной.


Араль: Я долго ждал тебя, бессмертный, но дождался. И пусть победу не сулит мне наша встреча, нас ждёт сплошная (безыскусная ли?) сеча, но что поделать, если мы вдвоём остались.

Барн: Я убивал и убивать я буду дальше, пронзая глотки, разрывая связок нити, вы можете меня молить... Меня молите! Но вашу плоть и кости я смешаю в кашу. Ногой тирана, властью бога, ликом смерти я покорял деревни, города и страны, я рвал, как дикий лев, на коже все мембраны, я к каждому приду с мечом в руке. Мне верьте!

Араль: И рад бы помешать тебе, проклятье жизни, но сил, которыми владею, мне не хватит, о, где же вы, мои родные? Где вы, братья? Всегда я знал, что здесь, на Рате, буду лишним.

Изгнанник с севера, что силы бесконечной,
приставил меч багряный к сердцу юга:


Барн: Скажи, Араль, а кем мы были друг для друга?

Араль: Мы дети Нуши, братья ночи, быстротечны...
RE: [Т]русость Дэн Куро 18:54:38

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Бумагу белую мну в тонких пальцах
и, уходя под звуки яркой сальсы,
смотрю на небо через воду. Не робею.
Когда-нибудь... смогу. Смогу я стать сильнее.

Когда-нибудь и меч возьму руками,
пусть рукоять мне будет, словно камень,
но я смогу им убивать. Смогу им резать.
Врагам моим пора подумать про протезы.

В письме моём, что пальцами зажато,
послание предсмертное от брата,
где просит он меня молитву дать отваге,
почтить умерших и хорошей быть, как прадед.

Пусть брат спокоен будет. Всё исполню.
Совсем нетрудно это, да и что мне.
На дно глубокое я погружаюсь молча,
в надежде переждать набеги горных полчищь.

А сальса всё играет, заливаясь.
В деревне, где концерт, ещё не знают,
что смерть в обличье горцев, чёрных и нетленных,
настигнет их гораздо раньше, чем мгновенно.
вторник, 19 июня 2018 г.
RE: [В] чём виноваты Дэн Куро 12:18:32

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Аалроог Баал. Всё с начала

— Ты, значит, мешал ей.

Шион рванул к груде горных обломков, надеясь, что остался незамеченным. Больно приложившись к влажной и холодной глади камня спиной, капитан Патруля неслышно выдохнул, начиная думать. Ситуация складывалась безвыходная, во всех смыслах неприятная и опасная. Шаапит, решивший проучить его за своё долгое ожидание, собирался закончить начатое, а помощи ждать было глупо.

Шион никому не сказал, куда и за чем идёт.

— Думаешь, не найду? — Баал усмехнулся. — Я чую твой страх.

«А мой пот ты, интересно, не чуешь?» — Миядзаки скривился своим мыслям и крадучись, бесшумно передвинулся к краю осколка горы, самого большого и острого.

— Аатма, — басовито, густо, громко, произнёс Аалроог, — заинтересовавшая мою дочь. Что в тебе такого?

«Я знаю, что не вовремя, но мне нужна помощь», — сбивчиво подумал Шион, подключившись к ментальному телепатическому каналу.

«Три минуты», — по-привычному равнодушно, холодно, без выражения, а оттого совсем пресно, отозвался женский голос, сразу обрубив внутриканальную связь.

— Она не могла выбрать тебя за трусость! — раздражённо взревел Баал. — Покажись!

«Размечтался, здоровяк. Покажусь и мне крышка», — прозрачная капелька пота потекла вниз, зародившись у виска.

Миядзаки секунду тупо, без понимания смотрел за тем, как она падает вниз, сорвавшись с края подбородка. Как разбивается на мириады более мелких капель, касаясь тёмно-серых камней.

— Попался, — довольно припечатал Баал и Шион едва успел уйти вниз.

Внушающих размеров кулак с грохотом вонзился в гладкую твердь камня, оставляя на ней тысячи трещин и вогнутое, неровное углубление.

— Шустрый, — уже довольно произнёс Баал. — Пожалуй, поиграю с тобой немного.

Шион быстро перекатился в сторону, рывком встал на ноги и побежал к выходу. Аалроог громко и басовито рассмеялся.

«Три минуты», — подумал Шион. — «Сколько уже прошло?»

— Вижу, что играть ты не желаешь. Закончу быстро.

Шион не видел, как Баал рванул за ним, не знал той зубодробительной скорости, которую ему удалось развить, но чётко ощутил кулак, огромный, пробивающий, смертельный и летящий прямо в спину.

«Хоть бы три минуты прошло!» — с ужасом в светло-малиновых глазах, мысленно воскликнул Шион.

— Прощай, — басовитый шёпот над самым ухом и оглушительный звук удара.

С окружающих стен посыпалась прозрачно-серая пыль, встревоженная ударной волной.

— Выбери противника по силам, а не гоняйся за теми, кто слабее, — равнодушный, ничего не выражающий и бархатистый меццо-сопрано стал для ушей Шиона музыкой.

Миядзаки впечатался плечом в стену, чуть обернулся, с успокоением заметил длинные, золотистые волосы и обессиленно сполз вниз.

«Спасён», — облегчённо подумал он.

— Ты не шаапит, — грозно произнёс Аалроог, — но сильна не меньше.

— Думаешь, энергия проклятого первоисточника доступна только шаапитам? — женщина грубо и расчётливо оттолкнула его руку, которую заблокировала, и чуть прищурила иссиня-зелёные глаза.

— Полукровка, — довольно оскалился Баал. — Зачем тебе помогать аатмам?

— Я не полукровка, — припечатала она, — я чистокровная.

Баал непроизвольно тряхнул головой, силясь понять смысл её слов.

— Шаапит? — хмуро, чувствуя лёгкую, но неприятную неуверенность, спросил Аалроог.

— И шаапит, и аатма, — женщина рванула вперёд, резко пригнулась уходя от размашистой атаки, умело заблокировала не успевшую уйти в исходное положение руку, и атаковала ногой.

Баал сделал два вынужденных шага назад и неприятно улыбнулся.

— Не больно-то сильна, — решил он.

— Не бросаюсь козырями без нужды. Три минуты.

Шион поднял голову и по его светло-малиновым глазам было видно, что он понял.

— Ты помогла сразу, — одними губами прошептал Миядзаки.

— Баала нельзя убить, — тихо отозвалась она, — но можно снова запечатать.

— Ты не посмеешь, — Аалроог грузно свалился на колени, сонливо щурясь.

— Уже.
понедельник, 18 июня 2018 г.
RE: [Г]лубина тёмно-зелёного Дэн Куро 10:44:58

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Чертовщина

Долина теней, насквозь пропитанная молочной дымкой тумана, никогда не проходящего, густого и влажного, стала для лорда Джона Рокстона кошмаром.

Любимое, никогда не подводящее ружьё, охраняющее жизнь, спасающее от хищников, помогающее выжить и победить, оказалось бесполезным настолько, насколько кривая палка может быть бесполезной против тираннозавра.

Оборотни, мифические существа, никогда не существовавшие, придуманные людьми с серьёзными психическими отклонениями, окружали лорда Джона Рокстона во сне. Джон целился им в косматые головы, стрелял и с ужасом в тёмно-карих глазах осознавал, что пули, смертельно жалящие свинцом велоцирапторов, обезьянолюдей, мелких и крупных млекопитающих, не несут никакой пользы.

Оборотни ревели, как ревут разъярённые, голодные медведи, и сжимали кольцо. С их длинных жёлтых клыков по капле стекала слюна, янтарно-оранжевые глаза отражали гнев и готовность, лапы, увенчанные серповидными когтями, маниакально тянулись к его шее.

И лорд Джон Рокстон понимал, что они дотянутся, схватят, порежут кожу, давая алой ленте крови бодрым ручейком бежать вниз, пересекать сначала ключицу, потом рельефный торс.

— Хватит, — тихо, но твёрдо сказал Джон. — Это сон, я знаю.

— Сон… — звенящий женский голос раздался где-то впереди и оборотни, скалящиеся, злые, готовые уже броситься в атаку, отступили, понуро и почтительно склоняя косматые головы, закрывая страшные янтарно-оранжевые глаза.

— Что за чёрт, — Джон быстро перезарядил ружьё и нацелил его в непроглядный белый туман.

Спустя мгновение, мужчина понял, что оборотни исчезли, а долина теней, превратилась в простые джунгли. Лорд Джон Рокстон неуверенно опустил ружьё, всё ещё готовый в любой момент им воспользоваться, и осмотрелся.

Молочный туман таял, проявляя сочные тёмно-зелёные тона, привычные, хорошо знакомые, а оттого почти родные.

— Точно сон, — решил сам для себя Джон. — Пора бы уже проснуться.

— Пора… — эхом повторил несомненно приятный, но совершенно незнакомый женский голос.

— Джон!

Лорд Джон Рокстон вздрогнул, как вздрагивает человек, резко вырванный из сна, и посмотрел на Нэда Мелоуна, сидящего на краю его кровати.

— Наконец-то, — Нэд облегчённо выдохнул и расслабил плечи. — Вас лихорадило во сне. Я уже думал на болезнь, но, видимо, с вами просто случился дурной сон.

— Случится тут, — несколько растерянно произнёс Джон. — А зачем вы пришли ко мне?

Нэд замер, напрягаясь. Лорд Рокстон мельком посмотрел в сторону ружья. Он пока не обдумывал возможность перекатиться на кровати, контролируемо свалиться на пол, схватить пальцами привычные изгибы и нацелить оружие другу в грудь, но привычка, выработанная долгими годами, давала о себе знать. И Джон был готов.

— Я… услышал вас, — тихо ответил Нэд, явно сконфуженный своим признанием.

— Не понял, — Джон моргнул.

— Возможно, я больше и не превращаюсь в косматого монстра, — тонкие губы Нэда изогнулись в горькой усмешке, — но что-то от него всё ещё есть внутри меня.

— Это пройдёт, — уверенно произнёс Рокстон. — Нужно чуть больше времени.

— Вы и правда так считаете? — Мелоун повернул голову на Джона.

Джон перестал дышать от неожиданности и с неудовольствием почувствовал, как кровь начинает стыть в жилах, превращаясь в холодный кисель.

С лица Нэда Мелоуна на него смотрели бликующие янтарно-оранжевые глаза, такие же, какие смотрели на него во сне.

— Вот чёрт, — тихо произнёс Джон, непроизвольно посмотрев на ружьё на тумбе.

— Пообещайте, — серьёзно начал Нэд, — что убьёте меня, если это не пройдёт.

— Пройдёт… — шепнул звенящий женский голос, тот самый голос, который Джон слышал во сне.

— Что… — Мелоун резко встал, быстрыми размашистыми шагами подошёл к импровизированному балкону и посмотрел вниз.

Тишина, тьма и пустота ночных джунглей встретила его звериный взгляд, но никак не отреагировала на него.

— Ничего, — твёрдо ответил за спиной Нэда Рокстон, успевший уже достать ружьё, и безжалостно нажал на курок.

Лорд Джон Рокстон вздрогнул от громкого звука и проснулся.

— Пока наш охотник спит, я раздобыла отличную дичь! — гордо воскликнула Маргарит, потряхивая ружьём.

— Чертовщина какая-то, — тихо произнёс себе под нос Джон и лениво встал, с удовольствием осознавая, что сон, наконец, закончился.

— Чертовщина… — согласился с ним приятный, звенящий женский голос.
RE: [Г]лубина тёмно-зелёного Дэн Куро 10:39:01

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Каков выбор?

Утробное рычание, пугающее, незнакомое, изумляющее своей звериной простотой и изяществом, вибрировало внутри грудной клетки лорда Джона Рокстона, заставляя Веронику осторожно пятиться назад. Мужчина наступал на неё, медленно, осторожно, неотвратимо, как наступал бы волк на грациозную лань, запертую в естественном капкане шершавых стволов деревьев и толстых, переплетённых между собой лиан.

Вероника не видела выхода, но знала о том, что выбор, традиционно ужасный, причиняющий едкую боль, ещё не сделан.

Лорд Джон Рокстон с каждой новой секундой всё больше напоминал зверя, опасного, умного и расчётливого. Время, извечно бегущее без оглядки, не взирающее на проблемы простых смертных, а оттого и не знающее о них, по капле просачивалось сквозь точёный силуэт Вероники, опасно и беспощадно приближая момент истины. Момент, когда лорд Джон Рокстон крупно вздрогнет всем телом, неопределённо мотнёт головой, падёт на колени и неожиданно затихнет, как затихает ребёнок, побеждённый недугом.

Вероника изловчилась, вцепилась длинными тонкими пальцами в тёмно-зелёную лиану, качнулась вперёд, набирая скорости и, оттолкнувшись ногой от шершавого ствола дерева, ловко, как могут лишь ягуары, прыгнула на кривую ветку другого. Лорд Джон Рокстон, оставшийся внизу, оскалился, бесстыдно показывая нечеловеческие клыки, один раз уже вонзившиеся и разорвавшие человеческую плоть.

В том, что они сделают это ещё раз, Вероника не сомневалась. Не сомневалась она и в том, что светло-голубые глаза, лорда Джона Рокстона в которых уже не было, будут преследовать её, пока не настигнут.

Зверь, опасный, как бесследно впитавшаяся в ворсистый ковёр ртуть, изворотливый, как змея, знающая всё, что её ждёт наперёд, жестокий, каким только возможно быть или стать человеку.

Лучший хищник из всех, кого возможно повстречать на этом плато, а потому безжалостный, беспощадный и действенный, как бритвенное и гладкое лезвие катаны, пущенное в ход и достигшее цели.

Вероника не стала ждать развязки. Не стала громко и надрывно кричать, призывая лорда Джона Рокстона к разуму. Она ушла, как уходит ветер, незаметно, бесшумно и неожиданно.

Но зверь, подчинивший своей бесхитростной воле существо человека, слишком хорошо чуял кровь, слишком сильно жаждал свежей плоти и пьянящего, постоянно прерывающегося стука сердца во рту.

Лорд Джон Рокстон сорвался с места, как пуля, которую прежде выпускал из своего ружья. Он ловко и бесшумно просачивался сквозь сочные зелёные заросли джунглей, точно зная нужное направление и не желая сдаваться.

Погоня, которая закончиться… Чем?
воскресенье, 17 июня 2018 г.
RE: [В]озрождение из боли Дэн Куро 14:48:44

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

— Долго спишь, — припухлые, бледно-красные губы Синистры недовольно искривились.

Наташа, сонная, бледная, крупно дрожащая от внезапного пробуждения, задрала голову на звук чужого женского голоса и застыла изваянием, случайно заглянув в холодные и бездушные тёмно-зелёные глаза.

— Мне не стоило его слушать, — досадливо припечатала Аалроог, — ты никчёмная.

Страх, липкий, подчиняющий, ледяной иглой пронзил Ростову, вынуждая её медленно и осторожно поползти назад.

Синистра усмехнулась, но блёкло и без радости.

— Дрянь, — ядовито прошипела шаапит.

— Что же это? — припухлые губы Наташи разомкнулись. — Почему же вы злы на меня? Коли обидела я вас, то сердечно прошу простить меня.

— Сердечно? — морщась от отвращения, переспросила Синистра.

— Да, — кивнула Ростова.

— Человек, — красивые губы Аалроог опять искривились, — ты не в состоянии обидеть меня.

— Тем лучше, — сразу отозвалась Ростова, слепо и покорно повинуясь странному душевному порыву, который заставлял её без тени страха на бескровном лице говорить с этой пугающей женщиной, — но… чем же вы так недовольны?

— Тобой, — хмыкнула шаапит.

— Почему же? — изумление исказило лицо Наташи.

— Я уже говорила, — голос Синистры снова стал ледяным. — Ты никчёмная.

— Вовсе нет, — мотнула головой Ростова. — Я много умею.

— Даже убивать? — с вызовом спросила Аалроог, ядовито смотря на Наташу.

Ростова стушевалась, опустила голову и затихла. Что-то внутри у неё треснуло, как трескается первый лёд под весом взрослого человека, и осыпалось вниз. Убивать Наташа не умела и не хотела уметь. Причинять другим боль она не могла, не представляла себе, как это возможно сделать добровольно, сознательно, отдавая себе отчёт в каждом действии.

— Вот видишь, — ласково проговорила Синистра, — поэтому ты и никчёмная. Мне нужна напарница, а не мягкотелая размазня, — она вдруг хохотнула и добавила: — ты удивила меня, так что я отправлю тебя назад. Не стану убивать, но помнить обо мне ты будешь всегда.

Наташа обрадовано подняла голову, от всей души захотела поблагодарить эту женщину, но вдруг погрустнела и осеклась. Она дёрнулась, как дёргается человек, подверженный судороге, натужно поднялась, едва не упав, и выпрямилась. Жизнь там, в заново отстроенном имении в Лысых Горах с княжной Марьей, представилась ей однообразной, скучной, бессмысленной, какой только возможно быть жизни без целей, желаний и мечт.

— Не хочешь уходить? — вдруг серьёзно спросила Синистра с пониманием и лукаво прищурила глаза, жёлтые вкрапления которых ярко и пугающе вспыхнули.

***


Пьер Безухов, княжна Марья Болконская, заметно поредевшее семейство Ростовых и кое-какие знакомые, знающие чуть больше положенного, тяжело переживали утрату Наташи.

Первое время все думали, что Ростова убежала и скрылась, терзаемая болью потери князя Андрея, но потом стало очевидным, что она никуда не убегала. Наташа исчезла, как исчезает по утру молочный туман: бесследно, бесшумно и неожиданно. Многие, включая княжну Марью, графиню Ростову, ставшую недавно вдовой, и Пьера Безухова, до сих пор верили в возможность возвращения Наташи домой, но их вера с каждым днём слабела, как обычно слабеет неизлечимо больной человек.

— Добрый день, — Пьер неуклюже снял шляпу, — возможно ли попросить вас об одном одолжении?

Княжна Марья удивлённо посмотрела на графа, но промолчала.

— Я хотел бы отправиться в путешествие, — старательно пряча глаза, проговорил Безухов, — но некому смотреть за моим имением. Могу я вас и князя Николая попросить об этом?

— Вы рассчитываете отыскать её? — сухо осведомилась Болконская, ничуть не сбитая с толку сбивчивой речью Пьера.

— Я не стал бы говорить так уверенно, княжна, — граф грустно улыбнулся и неожиданно успокоился, когда его истинные причины перестали быть тайной, — но я считаю, что должен сделать всё возможное. По возвращении, я навещу вас и князя Николая.

Безухов учтиво поклонился, водрузил на большую округлую голову шляпу и быстрыми размашистыми шагами направился к двери.

Княжна Марья печально смотрела на его широкую, грузную спину, невольно вспоминая красавицу Наташу и время, проведённое в её компании.

***


Среднего роста молодая женщина изогнулась, как может изгибаться только дикая кошка, отпрыгнула в сторону, вызывая на лице зазнавшегося французского фельдмаршала глубокое изумление, и улыбнулась, ядовито, насмешливо, строптиво.

— Какой же дурой я была! — горячо воскликнула она. — Да вы все и яйца выеденного не стоите! Жалкие, никому не нужные!

— Сударыня, — оторопело произнёс фельдмаршал, — представьтесь, пожалуйста.

— Представиться? Кому? Тебе? — женщина криво улыбнулась. — Не сегодня.

— И не завтра, — неожиданно подхватил женский голос.

Француз повернул голову на звук и восхищённо приоткрыл аккуратный рот. Недалеко от него стояла ещё одна женщина, стройная, с длинными тёмно-зелёными волосами и красивая.

— Позвольте… — с восторженным придыханием, сказал фельдмаршал, — мне…

— Кончай его, — сухо приказала Синистра и Наташа, та самая Наташа Ростова, робкая, убитая горем, а оттого набожная, улыбнулась голодным волчьим оскалом и, в секунду оказавшись за спиной француза, с мерзким чавканьем пронзила его японской катаной.

Фельдмаршал рвано вдохнул, захрипел, как обычно хрипят умирающие люди, и без сил свалился на землю.

Синистра удовлетворённо кивнула, Наташа холодно и страшно засмеялась.

— Из дрянного места я тебя вытащила, — хмыкнула Аалроог.

— Дерьма куски, — с отвращением отозвалась Ростова, косясь на мёртвого фельдмаршала.

Спустя пару секунд шаапиты исчезли, как исчезает солнце за хмурыми иссиня-чёрными тучами.

***


Через три месяца Пьер Безухов вернулся в имение Болконской и князя Николая. Он был бледен, нездоров и периодически вздрагивал. Княжна Марья обеспокоенно расспрашивала его о путешествии, о Наташе, но граф молчал и в его молчании она улавливала ужас. Ужас такого знания, от которого Пьер обязательно избавился, если бы мог.

— Пьер, — тихо позвала Болконская, — скажите что-нибудь, что угодно.

— Наташа… — с нервным придыханием начал Пьер и запнулся, но, взяв себя в руки, всё-таки продолжил: — мертва.

Княжна Марья ахнула, побледнела и низко склонила голову. Спустя несколько минут она совладала со своими эмоциями, выпрямилась и вопросительно посмотрела на Безухова.

— Вы видели её… — Болконская не решалась продолжить, но Пьер резко кивнул, освобождая её от борьбы с самой собой. — Что ж… я чувствовала.

— Я ещё заеду к вам, княжна, — пообещал Пьер, поднимаясь.

— Я всегда вам рада, — Болконская поднялась следом.

Пьер улыбнулся, но блёкло и ненатурально, поклонился и ушёл.

— Умерла? — с недоверием спросил женский голос, знакомый Болконской, а потом громко и надрывно расхохотался. — Да я только жить начала!

— Наташа… — с ужасом прошептала княжна Марья, — ты ли это, Наташа? Наташенька!

— Шаапит, — резко отрезала Ростова. — И я пришла за тобой.
RE: [В] чём виноваты Дэн Куро 13:44:16

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Аалроог Синистра. Призрак прошлого

— Люди всегда выбирают себя, — елейно проговорила Синистра. — И никогда не будет иначе.

— Они могут научиться, — отрицательно мотнул головой Шион, — им можно дать шанс.

— Дать шанс можно барсу! — с остервенением воскликнула шаапит. — Можно сказать ему, что убивать и жрать сырое мясо нельзя, но, — припухлые красивые губы Аалроог растянулись в плотоядном оскале, — разве он перестанет? Он живёт чужими смертями, как любая другая плотоядная тварь. Это залог его жизни и сама его жизнь. Солдатик, ты собираешься запихивать в его зубастую пасть траву? Я с наслаждением буду слушать твои громкие вопли, когда он откусит от голода тебе руку по локоть! — она засмеялась, громко, насмешливо, надрывно, запрокинула голову назад, широко раскрыла красивый, но поганый рот.

Миядзаки скривился, отвернулся, прикрыл светло-малиновые глаза, уязвлено поджал тонкие губы. В словах Синистры был толк, сшибающий с ног, сжимающий безысходностью грудную клетку, вызывающий отвращение своей простой, но твёрдой правдивостью.

Что можно было ответить ей?

— Молчишь, солдатик, — усмехнулась Синистра, — молчи. Ты живёшь идеей, но твоя ли она, эта идея? Чьи взгляды и рассуждения ты взял на веру? И чем ты станешь, когда потеряешь их?

— Ничем, — невесело отозвался Миядзаки, — но я и сейчас ничто.

— Это ты сам решил или кто-то постарался, втаптывая тебя в грязь? — Аалроог смешливо блеснула тёмно-зелёными глазами.

— Как же ты любишь ворошить чужие души, — раздражённо и почти зло припечатал Шион. — Когда отвяжешься и просто убьёшь?

— Так не интересно, солдатик, — красиво, но холодно хохотнула Синистра. — Простое убийство — дело гуманное, а я, шаапит, дочь своего любимого папочки, действую так, как велят мне традиции. Я мучаю, но убиваю совсем редко. Я шаапит души, солдатик, а не смерти.

— Твоей гадкости нет предела, — разочарованно отозвался Шион.

Капитан Патруля встал с четырёхногого скрипнувшего стула, с отвращением и жалостью посмотрел на шаапита и пошёл к выходу.

— Не смей смотреть на меня так, солдатик, — чеканя и выговаривая каждое слово, прошипела Синистра, — пусть эта дура из прошлого меня и скрутила, но тебя-то я смогу научить подобающим манерам.

— Когда перестанешь быть пленницей, — глухо и без выражения согласился Шион, пожимая плечами, но не оборачиваясь и не прекращая движения.

Совсем скоро дверь за ним хлопнула и щёлкнула. Синистра тихо хмыкнула, запрокинула голову и закрыла глаза.

— Я выберусь отсюда, солдатик. Ты и глазом моргнуть не успеешь.
RE: [В] чём виноваты Дэн Куро 13:42:16

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Миядзаки Шион. Игра со смертью

Синистра обернулась, резко, порывисто, привычно и правильно искривила красивые припухлые губы в пугающей улыбке, смешливо, но подозрительно прищурила тёмно-зелёные глаза с редкими жёлтыми вкраплениями.

— Солдатик, — елейно и приветственно протянула она, — какими дорогами?

Миядзаки дёрнулся, как дёргается человек, получивший пощёчину, и сильно сжал тонкие губы. Лицо его побелело, осунулось, в светло-малиновых глазах отразился испуг.

— Не теми, — с придыханием, отозвался Шион.

— Всё стремишься к скучной жизни? — Синистра невесело хмыкнула, стирая с лица улыбку. — И зачем она тебе?

— Не понимаю, о чём ты, — Миядзаки нахмурился и бросил затравленный взгляд на расселину, понимая, что никак не успеет до неё добежать.

— Разве ты не воин, солдатик? — Синистра оскалилась, как мог бы оскалиться волк, наступающий на добычу.

— Я капитан Патруля, — мрачно отозвался Шион, — а это другое.

— То же самое, — Аалроог раздражённо дёрнула головой. — Ещё скажи, что не убивал ни разу.

— Что тебе нужно? — не выдержал Миядзаки, игнорируя вопрос. — К чему это всё? Хочешь прикончить меня, так приканчивай.

— Воин, признавший поражение до битвы, — шаапит заулыбалась, но криво, неестественно, натянуто, — не достоин со мной сражаться.

Она резко повернулась к нему спиной, тревожа всклоченный водопад длинных тёмно-зелёных волос, мигнула, как может мигать только пустынный мираж, и исчезла.

— Не убила, — тихо и ошарашенно выдохнул Шион.

«Обернись, солдатик», — зло и холодно произнесла в его сознании Синистра.

Миядзаки обернулся и что-то твёрдое, горячее и сухое вонзилось в центр его живота, вспарывая его насквозь.

Шион захрипел, с ужасом понимая, что не может кричать и сознание, яркое, живое, гноящееся нестерпимой болью, покинуло его, как солнце каждый день покидает небо.

***


— Привет, солдатик, — слишком жизнерадостно и весело сказала Синистра и улыбнулась, как может улыбаться только мать любимому ребёнку.

Шион скривился, чувствуя неладное.

— Не гримасничай, — довольно хмыкнула Аалроог, скрещивая под грудью руки, — ты должен быть благодарным.

— За что? — Миядзаки мрачно усмехнулся, рассматривая тугие белые бинты на торсе. — За то, что ты меня чуть не убила, а потом решила спасти?

— Не только, — красивыми губами она лукаво улыбнулась, тряхнула тёмно-зелёными длинными волосами, едва заметно прищурила глаза. — Я подумала, что тебе необходима помощь.

— Че-го? — Шион непроизвольно дёрнулся и посмотрел на шаапита. — Ты издеваешься, что ли?

— Я? — Аалроог делано приподняла брови. — Нисколько. Потренирую тебя немного, а потом отпущу.

— Рехнулась, — твёрдо сказал Шион.

— Шутник, — мурлыкнула себе под нос Синистра, — ты даже не догадываешься о том, что я для тебя приготовила.

По шее Шиона проползли ледяные мурашки. Он зажмурился, обречённо сжал бескровные белые пальцы в кулаки и сквозь зубы выдохнул.

— Расслабься, солдатик, не будет ничего такого, что ты не смог бы вынести, — шаапит шутливо потрепала его по светло-аметистовым волосам, а потом тихо добавила, коварно сверкая тёмно-зелёными глазами: — наверное.

Утробное рычание, раздавшееся над самым ухом Миядзаки, заставило того вздрогнуть, резко распахнуть глаза и быстро скатиться с мягкой кровати на жёсткий деревянный пол.

— В своём уме, — натужно поднимаясь на ноги, прохрипел Шион.

— Никогда не было иначе, — Синистра пожала плечами, а потом с елейной улыбкой посоветовала: — беги.

— Как раз собираюсь, — серьёзно кивнул Миядзаки, скривился от боли в животе и крови, выступившей поверх тугих бинтов, и резко, но контролируемо врезался оголённым бугристым плечом в большое витражное окно.

Оно со звоном разбилось, роняя острые осколки на деревянный пол, и Шион выбежал на улицу.

Синистра заулыбалась, как может улыбаться женщина, достигшая цели, и кивнула варгу. Животное рыкнуло и бросилось догонять Миядзаки.

— Ты станешь сильнее, солдатик, хочешь ты этого или нет, — тихо, но довольно произнесла шаапит.
RE: [В] чём виноваты Дэн Куро 13:39:56

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Миядзаки Шион. Вожделенная свобода

Разбирая бесконечные, никогда не заканчивающиеся отчёты младших и старших офицеров Патруля двенадцатого астрального сектора, Шион засыпал, а потому подписывал их неохотно, почти не глядя и не особо вчитываясь в их содержимое. Каждый последующий отчёт был похож на предыдущий, не нёс ничего нового и интересного и надоедал так же быстро, как может надоедать монотонная однообразная работа, связанная с документацией.

Шион думал о доме, но не о том доме, небольшой квартире, выделенной ему Патрульной Коалицией, а о том, который он малодушно и трусливо оставил, не сражаясь за свою свободу.

— Подпишите, пожалуйста здесь и здесь, — молодой мужчина указал кончиком простой синей ручки в нужные места и продолжил читать прошитую кипу бумаг, явно скучая, но держа на своём красивом лице выражение дежурной, выдрессированной вежливости.

— А чем подписывать-то? — хмуро поинтересовался Шион, не видя на столе дежурного администратора клиентской ручки.

— Кровью, — буднично отозвался мужчина, не поднимая на принудительного призывника глаз.

— Кровью? — Миядзаки изумлённо моргнул. — Зачем кровью?

Администратор со вздохом отложил прошитые документы, поднял на Шиона усталый взгляд светло-жёлтых глаз и равнодушно скрестил руки на груди.

— Я не информативное бюро, ясно? Я ничего и никому не объясняю. У меня есть работа и я делаю её. Раз ты здесь, то она у тебя тоже есть. Прокуси свой палец и поставь на этих долбанных бумагах два кровавых отпечатка. Всё.


Миядзаки слегка мотнул головой, избавляясь от видения. Он не любил вспоминать моменты из своей жизни, связанные с поступлением в Коалицию. Не любил саму Коалицию, Красного Кардинала, стоящего в её главе, Белых Советников, вызывающих отвращение, нудные отчёты, всегда одинаковые, а оттого уже осточертевшие, и свою жизнь.

Шион считал себя отвратительной аатмой, слабохарактерной, не способной воспротивиться чужой воле. Его раздражала собственная доброта, которую он, как заразу, вытравливал из своей души, но всё никак не мог вытравить до конца. Она живучим сорняком пускала длинные, кривые корни в его душу и, когда оставался только один, умудрялась произрастать снова и снова, не давая и тени шанса избавиться от себя.

Мужчина отрывисто вздохнул, с хлопком бросил приличную стопку бумаг на дальний край стола и обречённо запустил тонкие длинные пальцы в светло-аметистовые волосы.

— Достало, — сдержанно сказал Шион, сильно жмурясь.

«Так прекрати всё это», — сладкий, тягучий женский голос раздался в его сознании.

Миядзаки вздрогнул, поднял голову, осмотрел свой рабочий кабинет, в котором был абсолютно один, и непроизвольно сглотнул.

«Освободи меня, солдатик», — продолжал сладко шептать её голос, — «и я освобожу тебя».

«Кто ты?» — не выдержал Шион.

«Твой единственный шанс выжить», — с отталкивающим холодом засмеялась женщина.

Ощущение её незримого присутствия исчезло. Шион нахмурился, тяжело поднялся со стула и быстрыми, отрывистыми шагами подошёл к деревянной двери.

Ему необходимо было вдохнуть свежего воздуха, прочистить голову и подумать. Хорошенько подумать.
RE: [В] чём виноваты Дэн Куро 13:35:45

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Аалроог Баал. Единственный шанс

Баал знал, что не сможет выбраться из чёрной дыры самостоятельно. Печати, созданные Нирмаатой, были слишком сильными для него.

Лишённый возможности развиваться, познавать новое и становиться сильнее, Баал решил действовать так, как не действовал никогда. Он возложил все свои стремления, надежды и желания на аатму, имя которой не знал и способности которой не мог контролировать. Но он мог заманить её в ловушку, из которой не смог выбраться сам. И он заманил.

Сознание аатмы казалось ему ограниченным, неинтересным и таким обычным, что весь его план готов был рухнуть карточным домиком. Но случайность спасла его.

Едва разбираемый образ, страшно размытый, похожий на бесформенное цветное пятно, промелькнул в сознании аатмы. И Баал понял, что этот образ, обрывочное воспоминание, несущее боль и горе, было тем единственным его шансом, который он ждал бесконечно долго.

Он принял форму девочки, угловатой, толком не выросшей, умершей молодой и ничего не достигшей в последние дни эпохи пожирателей. Трагичная смерть, ничего никому не давшая и не принёсшая никакой пользы.

Баал был серьёзно ослаблен и понимал, что малейшая ошибка сделает его вечным узником чёрной дыры. Он рискнул, выжимая из своего покалеченного существа последние остатки сил, и позвал аатму, направляя в её сознание свой новый образ. Она отозвалась, но не сразу, с неожиданным потенциалом силы вцепилась в фантомное видение и твёрдо пошла на зов. Аатма двигалась в сторону чёрной дыры, как пласт первоисточника двигается на поражение цели, сметая и разрушая всякие преграды на пути.

Она была так сильна, так молода и так горяча, что Баал не верил своей удаче. Не верил тому, что свобода, желанная, бескрайняя и безбрежная, сладкая и манящая, сама идёт к нему в руки.

Когда аатма остановилась около печати, слабо мерцающей холодным синим свечением, в опасной нерешительности, Баал направил в её сознание ещё один зов.

— Сэрсай… — звенящим шёпотом, похожим на журчание воды, позвала аатма, — мне не пройти сквозь такую печать.

— Путь открыт, — бархатистым девичьим меццо-сопрано отозвался Баал. — Ты сможешь войти.

Зловещая тьма чёрной дыры, такая же бесконечная, как боль, ненасытным зверем пожирающая аатму изнутри, забирающая покой, уничтожающая душу, завибрировала, пытаясь сломать синеватые руны равнодушной печати, но не смогла даже коснуться их, обречённо угасая, как угасает бутон цветка, когда приходит его время.

Аатма рвано дёрнулась, ощущая свирепый натиск проклятого первоисточника, но было уже поздно. Осквернённая энергия мелкой пылью роилась вокруг её тела и впитывалась в него.

— Моя дочь, — позвал густой басовитый мужской голос, — лишь ты спасёшь всех нас. Только у тебя в руках есть такая власть.

Аатма задёргалась, подверженная влиянию внутренних метаморфоз. Её длинные голубые волосы стремительно темнели, пока не достигли тёмно-зелёного цвета, глаза, небесно-голубые, наивные и добрые, приняли на себя тот же оттенок, приобретя ещё и жёлтые вкрапления вокруг чёрного округлого зрачка.

Новорождённая шаапит замерла, глубоко, но осторожно, вдохнула и выпрямилась.

— Да, отец, — сладким, но ядовитым голосом произнесла она и вошла в синеватую печать, как камень равнодушно входит в воду.
RE: [В] чём виноваты Дэн Куро 13:32:57

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Аалроог Синистра. Тьма внутри каждого

— Много ли у тебя вопросов ко мне? — сухо спросила Синистра, не поднимая глаз.

— Один, — так же сухо отозвался высокий мужчина.

— И какой он? — без особого интереса проговорила она, исподлобья взглянув на своего тюремщика.

— Зачем было убегать? — не стал медлить и сразу спросил мужчина.

— Зачем? — Синистра насмешливо хмыкнула, мельком посмотрела на дверь, бывшую единственным выходом, но закрытую снаружи, и продолжила: — За этим.

Тюремщик насторожился, чуя приближающуюся опасность, но дверь безмолвствовала, как и всё подвальное помещение. Он скованно повёл плечами, сбрасывая излишнее напряжение, от которого они начинали уже ныть, и ненавязчиво запустил кисть в широкий карман коричневого плаща, нащупывая ледяными пальцами гладкие грани кристалла.

Синистра белозубо улыбнулась, а глаза её, тёмно-зелёные с редкими жёлтыми вкраплениями вокруг чёрной точки зрачка, заблестели от необоснованного восторга. Тюремщик сильнее сжал пальцами кристалл, готовый пустить его в ход в любую секунду, если того потребует ситуация, но она не менялась, оставаясь всё такой же напряжённой и мертвенно тихой.

— Что ты задумала? — хмуро спросил он, невольно вспоминая момент, когда соглашался на этот допрос.

— Что задумала, то уже совершилось, — с лёгким, но пугающим шипением в голосе, отозвалась Синистра. — Ты же не думал, солдатик, что такие, как я, шаапиты, ловятся так просто, без борьбы и сражений? — её припухлые губы снова растянулись в улыбке, но уже отвратительной и отталкивающей. — Ты умрёшь, солдатик, как умерли все те, кого ты знал. Мой отец придёт за мной. Вы должны были ловить его, а не меня.

И она засмеялась, сверкая злыми и холодными тёмно-зелёными глазами, жёлтые вкрапления которых ярко вспыхнули.

Дверь завибрировала, дёрнулась от мощного удара, но не поддалась. Мужчина быстро выудил из кармана дымно-сизый кристалл и направил его на Синистру на вытянутой руке.

— Возможно, — согласился тюремщик, — но я не дам тебе выйти живой.

— Тебе и не придётся, — с изумляющей серьёзностью, ответила она. — Я уже мертва.

— Что? — не понял он, осекаясь.

— Что слышал, солдатик, — ухмыльнулась Синистра. — Все мы давно уже умерли, а потому убить нас нельзя. Пускай свой жалкий кристалл Веры в ход, возможно, проживёшь на пару секунд дольше.

Тюремщик замер в нерешительности. Он мог использовать кристалл Веры для мерцания и попробовать спастись, хотя и слабо верил в успех такого предприятия, а мог… ценой своей жизни запечатать в нём Синистру.

Благородно, но бессмысленно избавить Вселенную от шаапита, который рано или поздно найдёт способ высвободиться, или малодушно сбежать, стыдливо умалчивая обо всех подробностях этого задания?

Тюремщик криво ухмыльнулся, его рука дрогнула и обессиленно опустилась.

— Что я вижу, — елейно пропела Синистра, лукаво щуря глаза, — ты, солдатик, решил не биться с нами до последнего вздоха и выбрал жизнь? Глупую, никому не нужную, кроме тебя самого, — она хмыкнула и зажмурилась от удовольствия, как наевшийся отборной сметаны кот. — Ты проведёшь её в страхе, в бегах, будешь вечно оглядываться назад, но, — шаапит резко распахнула глаза и пронзительно заглянула ими в его, — будешь жив.

— Когда-нибудь найдётся тот, кто сможет заткнуть твой поганый рот, — раздражённо произнёс тюремщик, стискивая кристалл Веры пальцами до хруста.

Дымно-сизая гладь треснула и артефакт лопнул, осыпаясь вниз острыми осколками. Белёсая дымка покрыла всё тело мужчины и тот исчез. Синистра громко и насмешливо засмеялась, с восхищением размышляя о том, сколько времени её смех будет болезненным эхом прокатываться в сознании тюремщика.

Трёхслойная вольфрамовая дверь оглушительно хлопнула и разлетелась кривыми и погнутыми кусками по подвальному помещению. В чернеющем неровном проёме начал вырисовываться высокий гуманоидный силуэт.

— Что-то ты больно долго, папочка, — хитро улыбаясь, проговорила Синистра. — Я тебя уже заждалась.

— Ты не скучала, — басовито припечатал мужской голос.

— Ты же знаешь, — шаапит поднялась с трёхногого табурета и подошла к прозрачному барьеру, — я всегда найду себе занятие.

— Моя дочь, — с гордостью сказал гуманоидный силуэт, поднял и вытянул вперёд бугристую руку и безжалостно сжал сильные пальцы в устрашающий кулак.

Ментальный барьер задвигался, отчаянно борясь с инородным воздействием, но, не выдержав натиска, покрылся сетью мелких трещин и стеклом осыпался на каменный пол. Освобождённая Синистра бесшумно подошла к своему отцу, серьёзно кивнула ему в знак благодарности и бесстрашно вошла в угольную темень.

Гуманоидные силуэты шаапитов растаяли, и подвальное помещение с единственной оголённой лампой накаливания на потолке погрузилось в тугую тишину, не нарушаемую ничем.
 


Kainde amedha > Последние комментарии в дневнике

читай на форуме:
Прокоменть фото в альбоме
Ифффю сфофю фееефку. Анти винкс не ...
Сообщество.
пройди тесты:
Влюблённая в обман...(8 часть)
Кто ты из Аниме Девушек????
[ Дочь Тьмы ] (7 часть)
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 LTalk
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх