Kainde amedha
Hulei-ble
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
LTalk
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Kainde amedha > Последние комментарии в дневникеПерейти на страницу: 1 | 2 | следующуюСледующая »


среда, 19 сентября 2018 г.
RE: [Т]иллоттама Апсара Дэн Куро 12:42:33

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Привет, моя Тиллоттама Апсара,
нерукотворная, поднебесная,
как я влюбился в тебя... Опасно же
нам вместе быть и нам вместе бедствовать.

Ты, вероятно, цветок немыслимый,
сорвать который не мне положено,
но знаю я, что моя ты истина,
а значит вскользь прикоснуться можно мне

к покрову кожи, такому дивному,
что я пугаюсь тебя, вселенная!
А вдруг в руках моих ты рассыпешься,
моя любимая, несравненная!

С тобой есть рядом змея, (ох, чёрная!)
она кусает тебя болезненно,
но, пусть в твоей судьбе не при чём тут я,
достану ловко из сердца лезвие.

Им я врагов твоих, всех, без почестей,
в могилу тёмную и глубокую,
с улыбкой тонкой совсем не прочь свести.
Я защищу тебя, черноокая,

от всех, кто жизнь твою, незаметную,
захочет цепью связать нервущейся.
И за свои поступки отвечу я,
отвечу — потому что люблю тебя.
вторник, 18 сентября 2018 г.
RE: [М]илисэнта Сэн-дэ-Моник Дэн Куро 21:44:43

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Я Милисэнта Сэн-дэ-Моник,
мои рога небо задевают,
я из горячей одной страны,
страны всех горестей и страданий.

Я красноокая и стройна,
стройнее в этом аду не сыщешь,
попробуй силу мою отнять
и, если сможешь, дрянной мальчишка,

то я тебе напою мотив
той колыбельной, что мать мне пела,
но только ты, дуралей, учти,
что я не стану поблажек делать.

Я буду биться, как в первый раз,
когда внутри меня грызла злоба.
Вставай, устала уже я ждать,
моей крови ты на вкус попробуй,

вдохни всей грудью мою печаль,
взгляни в глаза и пойми, неверный,
дорога долгая и молчать
не лучший способ, ты уж поверь мне.
RE: [П]ара страниц истории Дэн Куро 21:42:15

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Солнце вставало с запада,
звёзды из неба падали,
не доставляя радости
и принося лишь боль.

Трицератопсы хмурые
ели деревья жухлые,
силы земли попутали
их и дрянная роль

всем динозаврам выпала,
все они быстро вымерли,
были недолго присмерти,
тихим был их уход.

Дымка немая, тёмная,
небо до дна наполнила,
(это из книг всё помню я)
всем возвещая, что

эра титанов-ящеров,
по выживанью мастеров,
быстро к закату катится,
чтобы открыть ещё

пару страниц в истории,
памятной аллегории,
чтобы нам жизнь не стоила
слишком уж дорого.
RE: [Н]екому помнить слёз Дэн Куро 21:40:06

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

В убранстве бедном уснёт Арин,
на губы иней её падёт,
а где-то рядом амбар сгорит,
сгорит бесшумно и, вроде, всё,

но иней утром не пустит губ,
глаза красивые будут спать.
А мать её, как войдёт в избу,
не сможет это вот так принять,

не сможет губы поджать, уйти,
не сможет громко не зарыдать.
Не сможет так отпустить Арин
и будет долго слышна мольба

о том, что небо не знает мер,
о том, что боже не справедлив,
о том, что трудно стало верить,
когда вокруг столько дел плохих.

Пройдут года, пропадёт и мать
и станет некому помнить слёз,
и станет некому завывать
о том, что было не так давно.
RE: [И] для тебя Дэн Куро 21:37:33

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Ты знаешь это до дрожи губ,
ты слышишь взмах моего крыла,
моё искусство не долго ждут,
оно вбирает в себя до тла.

Оно горит и красиво, как
цветок, распущенный на ветру.
Я говорю вам из неба: «Катц!»
Давайте, что же, начнём игру.

За глиной мягкой скользнёт рука,
улыбку дерзкую подарю.
Был город — станет теперь овраг,
взрыв поднебесный я так люблю,

как любит жизнь, закованный в цепь,
как мать способна любить дитя.
Моё искусство понятно ведь,
моё искусство и для тебя.
RE: [Д]убравные сны Дэн Куро 21:35:21

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Мне шепчет ночь о твоих лесах,
мне солнце яркое днём одним
сказало, будто дубрав краса
не видит больше простые сны.

Мне захотелось тогда узнать,
что видит этот зелёный лес.
И я отправилась в путь одна,
ног не жалея, да и зачем.

Дубравы мягкие сберегли
меня от зноя и волчьих бед.
Я посмотрела лесную жизнь,
и захотелось остаться мне.

Как захотелось водить рукой
по листьям влажным от капель рос.
Я шла нелепо и за мечтой,
а возвращалась от горьких слёз.

Дубравный сын, как черны глаза,
как складен торс, как ты ладен весь,
я бы осталась, да вот беда,
без вод озёр я погибну здесь.
RE: [З]а Хикамори! Дэн Куро 21:32:40

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

За Хикамори последний вздох,
за Хикамори последний шаг,
за Хикамори убить готов,
за Хикамори рождаю страх,

за Хикамори, где жизнь живу,
где птицы громко поют с утра,
за Хикамори, где я умру,
где так же быстро умрёт мой брат,

за Хикамори, где солнца свет,
рождает в хладных глазах слезу,
за Хикамори, которой нет,
ей после смерти я дань снесу

за то, что родиной называть,
за то, где бегал с улыбкой вдаль,
за то, что смог я живым бывать,
за то, что смог я узнать тебя,

моя нетленная и одна,
моя лачуга, мой дом родной,
ты для меня навсегда была
беспрекословной и молодой.
RE: [П]осиди со мной Дэн Куро 21:28:55

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Красивый выстрел, моя любовь,
красива кровь на твоих руках
и ты красива, прошу не спорь,
не спорь, не надо. И не сейчас.

Ты в красном платье с венком из слёз
погибших женщин, детей, мужчин.
За что погибли? Да ни за что.
Погибли просто и без причин.

Тебе, родная, не нужно дел,
не нужно слов, не нужны стихи.
Тебя, любимая, я воспел
во мрачном замке простых могил,

в забытом склепе людского дня,
людского солнца, людских идей.
Возьми любого, но не меня,
меня ты лучше сейчас убей.

Я знаю всё и не нужно слов,
готов признать я твою волхву.
Когда убьёшь, посиди со мной,
в твой мрачный ад я один пойду.
RE: [М]ой Бог Дэн Куро 21:26:09

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Там, в Цареграде, дух мой ищет
людей, свободных от оков.
И где-то в тёмной башне нищий,
кого я звал когда-то Бог,

с колен безмолвно, тихо встанет,
оправит срамные портки
и ветру нежно скажет:


Гонгару: Странник, я ж говорил тебе: не жди. Меня навек сковали цепи, лодыжки режет сталь оков. Лети, премилый странник ветер, забудь, что был я назван бог.

Старик умолкнет, грустно хмыкнет
и отвернётся от окна,
ему осталось лишь корыто
и ночь бездонного не-сна.

Его мне жаль, но что могу я?
Мне не спасти его никак.
В цепях весь Град, а ветер дует,
неся с собой один лишь страх,

неся с собой одну надежду,
что болью режет изнутри.
Сражён мой Бог одним невеждой,
что складно очень говорит.
RE: [У]стал молчать Дэн Куро 21:22:54

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Я напишу, потому что нем
и, потому что нем, посмотрю в глаза.
Ты то способна узреть во мне,
что никогда не смогу узреть я сам.

Я посвящу тебе все стихи:
хорошие, может, а, может и нет.
Я нем. Молчу. Мы так далеки,
а, может, и вовсе с тобой мы не те.

Но я устал смотреть и молчать,
мне претит уже. И скрываться нет сил.
Я жизнь спокойно тебе отдам —
всю жизнь, что ты знаешь, тебя я любил.
RE: [С]оединиться навсегда Дэн Куро 21:20:21

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Так сымитировать тебя, как я, никто не сможет,
но я не ведаю, где пролегает грань
того, что назовёт любой учёный, как похожесть
на органичную, ещё живую ткань.

Я повторю твои черты и линии узоров,
глаза любого неотличные создам,
моя работа незаметна, но она так скора,
что шанса распознать себя тебе не дам.

Я просочусь к тебе в мозги, скопирую всю память,
ассимилирую тебя пока ты спишь,
я воссоздам, перекую все хромосомы пары,
легко и незаметно жизнь твою убив.

Я заменю тебя собой подменой клеток схожих,
никто отличий не разыщит никогда,
я — паразит, ты — человек, по-разному мы можем
соединиться воедино навсегда.
RE: [Л]укавая Дэн Куро 21:17:47

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Мои руки — бездушные плети,
мои глаза — белый цвет ада,
если ты мне однажды поверишь,
то будешь вниз, в лживый свет, падать.

И поглотит тебя, граф, твердыня,
что с камнями рядом не стоит,
но она, расправляясь с живыми,
их кровью потом свет разводит.

И становится он нежно-красным,
тёплым, словно роса на солнце.
Ты узнаешь всё наше коварство,
и однажды тебе придётся

разомкнуть свои тёплые губы
в крике немощном и бессильном,
демоница тебя не полюбит
и укроет ложе могилой,

а потом, как принцесса-ворона,
улыбнётся улыбкой мягкой,
и взлетит под ночным, ввысь, покровом
ты умрёшь ни за что, приятель.
RE: [Н]адо было бегать Дэн Куро 21:15:31

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Попробуй меня живым,
коснись тонкими пальцами моей щеки,
я душу от всех закрыл,
но не от тебя, слышишь?

Придумай меня с душой,
я согласен отныне только твоим быть.
И будет всё хорошо,
только дверь эту закрой,

а то оживишь ещё.
Для тебя, Арса, хватит одного меня.
Я только к тебе пришёл,
запусти меня в свой дом.

Клыки коснулись шеи,
ты от воскресшего вампира умерла,
ему, глупая, веря,
а надо было бегать.
RE: [Н]емного о красоте Дэн Куро 21:12:59

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Красив не тот, в ком красоты много,
а тот, кто не знает о красоте.
Не тот красив, кто крем испробовав,
начертив на лице, как на доске,

тонкие узоры всяких линий
пудрой, тональником, румянами
стал выглядеть красиво, но дико,
как под спидами лютый наркоман.

Красота должна идти от сердца,
отражаться в улыбке и в глазах,
а не от карандашей чертящих
невесть что и вселяющее страх.

Когда женщина размалёвана,
то похожа на цветную тряпку,
вроде, прикольная, но не то всё,
постираешь — браки проявятся.

Зачем нужна одноразовая,
когда можно сразу нормальную?
А ты и дальше стой при параде,
походя на цветастый кустарник.
RE: [Б]ез лица Дэн Куро 21:10:16

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Немые стены и серый пол,
на люстре лунной скопилась пыль,
в квартире этой царит простой,
хозяин вышел и дверь закрыл.

Ключ повернулся, скрипел замок
стержнями литыми из свинца.
И через день не пришёл домой
хозяин, вышедший без лица.

И через два не вернулся в ночь.
Густела пыль на немых стенах.


Исильда: И так бывает с людьми порой, когда лицо их фантом украв, не возвращает, а прячет в тьме, такой же чёрной, как глаз акул. Но не судить об фантоме мне, искать другое жильё пойду, а то ко мне он, поди, придёт, улыбкой горькой заставит встать и, под ручей непритворных слёз, своё лицо я ему отдам. Ну а потом, как хозяин тот, уйду куда-то я дверь закрыв. Но я-то знаю, что он уж мёртв — с лицом уходит из тела жизнь.
RE: [В]нутри сила Дэн Куро 21:07:42

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Там, где начинается пропасть горя,
где тьма льёт едкие капли яда,
делать шаг назад, отступать не стоит,
не стоит прятаться за оградой,
потому, что всегда с горем рядом
незаметно, тихо идёт радость.

Не трудно идти со скалой на шее,
трудно, когда там и камня нету,
не трудно отказаться от идеи,
но пустым идти, омрачая свет,
не имея мотива и цели —
последнее и жалкое дело.

Сколько воды утекло или крови,
а люди не научились видеть
в собственных телах отметки свободы,
в собственных душах слова той силы,
способной горы подвинуть спичкой
и дать крылья тому, что бескрыло.
RE: [А]льтернатива удачи Дэн Куро 11:25:04

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

— Нет…

С глухим звуком она обессиленно падает на колени, безвольно, неосознанно расслабляет тонкие руки, отстранённо позволяет им бесполезными плетьми повиснуть вдоль тела.

Багровый снег, омерзительно перемешанный с промёрзлой тёмно-бурой землёй, серой крошкой ещё тёплого пепла и острыми жестяными осколками, стоит перед глазами, как нерушимый монолит, тихо нашёптывая свою грустную историю.

— Прости, — скомкано и тихо произносит Стэлс.

Его длинные белые волосы серы, перепачканы в крови и пепле, на красивом и правильном лице зияют отвратительные отпечатки боли, скорби, непоправимой утраты. Минго держит плечи сгорбленными, не может позволить себе выпрямиться в полный рост под килотонным весом вины, под болезненными муками совести, жрущей подобно паразитической форме жизни внутренности. Он сломлен, подавлен, его красивые кварцевые глаза без зрачков тусклы, невыразительны, глупо и слепо смотрят в одну точку на перепачканном кровью снегу.

Из подвала, тёмного, мрачного, холодного, веет тягучим запахом ассимиляции, там, внутри, в угольной черноте, неподвижно лежит изуродованное страшными метаморфозами тело фон Фридхельма, при жизни успевшего сделаться Минго другом и надёжным товарищем.

По сердцу скользит тупое лезвие, оставляет за собой ярко-красную черту боли, ярости, бессильной злобы. Хочется открыть рот до хруста челюстных хрящей и оглушительно закричать, выплёскивая из себя скопившуюся боль, едкое отчаяние, но сил и воли хватает только на глухой выдох, на резкий, рваный вдох.

Грудную клетку сжимают стальные клещи, лёгкие отзываются жжением, иррациональной тяжестью, какой-то пугающей наполненностью.

Минго в неверии расширяет глаза и медленно, со скрипом шейных позвонков поворачивает голову к Гекидо, морально уничтоженной, как он, сломленной, но живой и пока дышащей.

— Последний… — хриплым шёпотом отзывается Стэлс.

Тонкие пальцы начинают неконтролируемо трястись, горло перекрывает вязкий ком, перед глазами разворачивается кровавая канитель воспоминаний, чувства обостряются до предела. Что-то внутри вибрирует, отзывается сначала болью, потом адским холодом, Минго гнётся, как гнулась бы ива, если бы её верхушку тянул к низу огромный великан.

Понимание приходит за секунду, в кварцевых глазах разгорается страх, тревога и Стэлс, сейчас жалкий, отчаявшийся, слабый, начинает вопить:

— Убей меня! Прямо сейчас!

Горло вспыхивает болью, кажется, что часть кожи рухнула куда-то внутрь рваными лоскутами. Котонару зачаровано поворачивает к нему голову и в её красивых иссиня-зелёных глазах он видит гнев, тяжёлую ненависть, желание уничтожить…

Она ненавидит этого генетического паразита до острого спазма в мягком горле, до насквозь пронзающих колик в брюшной полости. Её ненависть не знает и не может знать границ, а потому неизмеримой тяжестью ложится и на его жилистые плечи.

Она ненавидит себя, но молча, как когда-то давно существоваший японский самурай, встаёт на ноги, скрипя грязной массой снега, материализует в обжигающе-холодных пальцах знакомую глянцево-чёрную катану, покрывает её вечно голодным чёрным пламенем и неотступно, будто бы подконтрольно, идёт к Стэлсу.

Котонару Гекидо ненавидит убивать друзей, потому что во всех своих неисчислимых жизнях только и делала, что убивала их. Выла, как могут выть только одинокие волки, кричала, как не кричат даже большеглазые, большеклювые козодои, но убивала, пронзая мягкую плоть остриём мечей, секир, остро заточенных копий, безыскусных топоров, изящных сенбонов...

Котонару Гекидо с радостью выбрала бы для себя другую, более лучшую судьбу, но...

— Я верну тебя, Стэлс, я всех верну… — мрачным обещанием говорит она, и невыносимый жар перекрывает Стэлсу обзор.

— Я рад, что встретил тебя, — слышит она из огня и низко опускает голову, чтобы он, горящий, но всё ещё живой, не увидел её слёз.

Слёз несокрушимой, всесильной, самой страшной в истории обманщицы и убийцы.

Истинной Генеральной Директрисы Рандэмониума, которая, на проверке, оказывается такой же жалкой, как обычные люди…

Такой же отвратительно бессильной, бесполезной, ничем не примечательной…

***


— Я люблю тебя, Стэлс, — золото её длинных волос тихо шуршит, и она, здоровая с виду, по израненная и давно мёртвая внутри, выходит из больничной палаты своей вечной, неизменной крепости, Рандэмониума, чтобы забиться в тёмный угол собственной комнаты и дрожа, как избитая и замёрзшая кошка, мычать в кулак от боли и невозможности сказать то, что думает и чувствует прямо ему в лицо.
RE: [Д]ушная ночь Дэн Куро 11:21:54

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Ночь, тяжёлая, густая, душная, не сбросившая с себя палящие оковы дневного зноя, опустилась на небольшой город ватным облаком и заточила его в невыносимом мареве.

Прозрачно-белая тюль была неподвижной, но закрывала настежь раскрытое окно только наполовину. В комнате, разгорячённой, наполненной липким запахом пота и беспокойного поверхностного сна с тягучими, постоянно повторяющимися кошмарами, негромко сопели люди.

Писк, тонкий, едва слышимый, но ровный и настойчивый, просочился в спальную комнату, как вода могла бы просочиться сквозь единственную трещину в сплошном, не имеющем составных частей камне.

Насекомое, тонкое, невидимое на фоне ночного сумрака, долетело до основания простой люстры и, зацепившись изящными лапками за шершавые неровности оштукатуренного потолка, замерло, инстинктивно выстраивая наиболее продуктивный спуск вниз к пока недвижимым источникам тепла.

Тёплые, обильно насыщенные углекислым газом и изматывающей духотой, потоки воздуха, большую часть времени замкнуто циркулирующие по небольшой площади спальной комнаты, наполнились едким, в ночное время суток особенно мерзким, комариным писком.

Насекомое плавно опускалось вниз с безопасной высоты, привычно и правильно кружа над выбранной целью.

Тонкие, короткие волоски на обнажённом человеческом предплечье инстинктивно поднялись, почувствовав лёгкое прикосновение. Комар осторожно приземлился между ними, сделал пару шагов в сторону, выбирая самый незащищённый участок человеческого эпидермиса, и вдруг замер, как могло бы замереть любое животное, нутром почуявшее опасность.

В двадцати сантиметрах над головой спящей девушки, чья рука была выбрана насекомым в качестве источника пищи, в розетку был подключён фумигатор.

Вязкий аромат ромашки, смешанной с эсбиотрином и синтетическим инсектицидом, дурманящим облаком накрыл комара и тот, стремительно теряя ориентацию в пространстве и общую чувствительность крошечного тела, отчаянно попытался спастись и резко взлетел вверх, как взлетело бы всякое животное, если бы полёт был его единственным шансом выжить.

Поднявшись до основания простой безыскусной люстры, насекомое закружилось, чувствуя страшное усиление дурноты, и забилось, всем телом отчаянно ударяясь в равнодушный потолок, безумно и пока упрямо надеясь, что он сжалится, отступит и позволит выбраться из смертельной ловушки.

Но потолок не умел чувствовать жалость.

Писк делался всё тише, удары перестали быть настойчивыми и сейчас производились комаром неосознанно и глухо. Жизнь покидала крошечные узорчатые крылья, тонкие лапки, почти слепленное от голодной худобы брюшко.

Спустя три минуты комар сдался, в предсмертной попытке выбраться зацепился тонкими лапками за неровности белой штукатурки и замер неподвижным каменным изваянием в пяти сантиметрах от прозрачно-белой тюли, прикрывающей настежь раскрытое окно только наполовину.
RE: [Н]елюбимому персонажу Дэн Куро 11:19:13

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Как в сердце люто разгорелся
огонь, сжигающий до тла,
когда я на тебя смотрела.
Готова заступить за край,

поднять и взять в руки лопату,
сжать пальцами немую твердь,
ей замахнуться и ударить,
пуская на земь крови чернь.

Ты негодяй и ты предатель,
с расчётом убивал, душил
и козни строить и мараться
в знакомой крови ты любил.

Тянул их жизни, как коктейли,
умел себя ты так подать,
чтобы тебе никто не верил,
но что угодно мог отдать.

Я ненавижу тебя люто
и я убить готова тварь,
что забывала об их чувствах.
Таких, как ты, совсем не жаль.
RE: [А]фродите Дэн Куро 11:16:13

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Сидит на троне Афродита:
легка, красива, хороша.
Но только ей одной решать,
принять любовника молитву

или молчать в рассказ не веря.


Афродита: Я не отвечу, Аббадор, ты говоришь мне не о том. Пусть мать тебе кровать застелит, а не Ферона. В грязной стати твои дела и мыслей вязь, свою гордыню ты закрась. Любовью девушка отплатит.

О, Афродита, нежны губы
и лик твой непомерно мил.
Кто видел, тот его любил,
а кто не видел — глас твой слушал.
RE: [С]танцуй Дэн Куро 11:07:39

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Четыре танца со мной станцуй,
а пятый я прокружусь одна.
Ты равнодушным ко мне не будь.
Давай. Мы выпьем сейчас до дна.

Холодный эль мне прожёг гортань,
и пред глазами пошли круги,
но обдурить я себя не дам:
такое ты провернёшь с другим,

но не со мной, искуситель лжи.
Я точно знаю, с кем я вдвоём.
И пусть прекраснее всех мужчин,
и пусть с тобою мне хорошо,

но я не дамся в твои силки,
сломить себя не позволю я.
Ты не увидишь моей души,
ну а пока обнимай меня.
RE: [С]амурай Дэн Куро 11:05:05

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Моя религия — катана,
моя дорога — Бусидо,
проигрывать в борьбе не стану,
лишь смерти подчинюсь одной.

И с силой воли безупречен.
Моя религия, мой путь
в душе моей прибудут вечно.
Я на земле не задержусь.

Я самурай, я сила боли,
сражусь с судьбой когда-нибудь,
когда-нибудь умру свободным —
и в этом жизни моей суть.

<...>

Хозяин мой, прости покорно,
я предан был тебе, но вдруг
кинжал судьбы (такой холодный!)
вонзился, сквозь доспехи, в грудь.

Не злись, тебя я не покину,
я обещал, я клятву дал,
но с неба пала гильотина
и слишком сильным был удар...
RE: [С]вобода Дэн Куро 11:02:54

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

На небе птица летит легко,
и вижу я чёрный плащ в рассвет.
«Анита, дочка, закрой окно,
к нам прилетела чужая смерть».

Я подчиняюсь, но гложит грудь
свобода, прерий небесных высь:
«Скажи, преступник, не обессудь,
как смог просторы ты покорить?»

А птица белая, fukurou,
исчезла в небе, и грянул взрыв.
Я не боялась и оттого
шептала тихо: «Прошу, вернись...»

Прошли недели, но яд небес,
свободы пьяной дурная масть
не отпустили меня, и мне
осталось их навсегда принять.

<...>

Знакомый взрыв, я бегу на двор,
а мать из дома «Вернись!» кричит,
мне стать изгнанницей не позор.
На птице он... на меня летит...
RE: [Д]олина людских дорог Дэн Куро 10:59:47

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Я покоряю долину людских дорог
и с удушающим ветром веду борьбу,
я ненавижу обычных людей за то,
что добровольно сковали себе тюрьму.

Четыре комнаты, шкаф, ноутбук, диван,
в кровати нежно мурлыкает чёрный кот,
в работе всякий, не ждут никого дела,
а на дорогах привычный и душный стоп.

На МКАДЕ пыльном разбился фургон и мэрс,
в больницу страшную снова везут дитя.
Забыли люди про гордость, любовь и честь,
не долго, в принципе, нового им зачать.

Врачи бездушные взглянут на хладный труп
и главный скажет: «Простите, не довезли.
Без нервов, леди, оставьте в покое суд.
И вам, наверное, лучше сейчас уйти».

Я ненавижу долину людских дорог
и с недоверьем иду по ней каждый день,
я не сдаюсь, я сражаюсь и я порой
стараюсь не видеть дела других людей.
RE: [Э]льфийский клинок Дэн Куро 10:57:20

Религия делала из смерти что-то ужасное­ и нелепое­. © Жюль Ренар

Я тьмы эльфийский клинок,
беспрекословно остёр,
и орочий кровоток
я останавливать скор.

Я на верхушке могил,
сырая мягка земля.
Меня ты в руки возьми,
чтоб плоть твоя замерла

от чувства силы и чар,
способных горы свернуть.
Ты мной руби сгоряча,
позволь я крови глотну.

Со мной не будешь убит,
со мной не страшна война,
но мной ты будешь испит
до неизбежного дна.
 


Kainde amedha > Последние комментарии в дневникеПерейти на страницу: 1 | 2 | следующуюСледующая »

читай на форуме:
...
помогите пожалуйста
@__@
пройди тесты:
удалён
Что о тебе скажут...
Категории
читай в дневниках:
Pictures
фоны
Anime Pictures

  Copyright © 2001—2018 LTalk
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх